Дух игры и синтез живописи с литературой и музыкой, которые приняли законченные формы в шагаловском творчестве уже в начале 1910-х годов, когда под влиянием французских художников и поэтов он испытал, по собственным словам, «революцию видения», а также растущее стремление к расширению связей со зрителями, к художественному миссионе
Однако цирковое, как и религиозно-космическое, начало проявлялось не только в конкретных мотивах, но определяло собой весь строй шагаловского искусства, в котором независимо от сюжета все переворачивалось в буквальном смысле слова с ног на голову, верх и низ постоянно менялись местами, пластические формы сдвигались по отношению друг к другу, а разрушение стереотипов рождало комизм образов, служивший, по выражению В.Набокова, оборотной стороной их космизма. При этом неотъемлемыми элементами живописных и графических композиций являлись словесные тексты и музыкальные ритмы.
Цирковые мотивы появляются у витебского мастера уже в самых первых его работах. Так, в 1906 году он пишет картину «Ярмарка», показывающую шутовское похоронное шествие и словно иллюстрирующее текст Фрейденберг, посвященный древним похоронным обрядам. В дальнейшем на протяжении всего творческого пути художника в его работах постоянно будут возникать изображения акробатов, клоунов, наездниц и другие цирковые мотивы. Уже в конце жизни Шагал выразит свою любовь к цирку и свое понимание его в глубоко личностной поэме в прозе, сопровождаемой серией ослепительных по красоте цветных литографий.
У Шагала цирковые образы являлись, как известно, одним из ведущих сюжетов и несли в себе многоплановое содержание. Цирк представал моделью мироздания, в котором небо встречается с землей, преодолеваются силы тяготения и показываются не банальные фокусы, а вся магия жизни. Он был, кроме того, воспоминанием детства не только о пуримшпилях, но и о странствующих акробатах на улицах Витебска; своеобразным детским театром, олицетворяющим чистоту и непосредственность восприятия действительности, и одновременно неким Ноевым Ковчегом, в котором людей и животных связывает братская любовь. Наконец, шагаловский цирк представлял собой то соединение балагана с мистерией, о котором писала Фрейденберг и которое являлось также одной из особенностей хасидизма.
Что касается еврейских театрально-цирковых представлений, то они, по свидетельству историков, появляются впервые в Италии в XVI веке в виде карнавальных народных спектаклей «пуримшпилей», происходивших во время праздника Пурим. P(3)
В книге «Миф и литература древности» Ольга Фрейденберг, анализируя античный фольклор и поэмы Гомера, рассказала о древних обрядах: качании на качелях - этих дохрамовых «воздухах», хороводах, круговращениях и кувырканиях на голове, повторяющих круговые движения солнца, о том, как на площадях, обнесенных оградой, жонглеры перекидывают мячи-светила, а скоморохи вызывают у участников смех, причем, похожие действия совершаются и на могилах, в результате чего побеждается сама смерть, и «покойник оживает, подобно солнцу». P(2) Во всем этом автор усматривала синтез религиозного и театрального действа, точнее, некий доцерковный храм и дотеатральный балаган - наследником последнего стал во многом современный цирк.
В своем стремлении придать произведению искусства религиозно-космический характер Шагал, как и другие мастера авангарда, синтезировал художественные принципы Нового времени и более отдаленных веков и опирался на народное искусство (последнее имело для него особое значение, не случайно он именовал себя «человеком и художником из народа»), в котором архаика и средневековье дожили почти до наших дней.
Художник из Витебска всегда рассматривал свое творчество не как ремесло, предназначенное для украшения жизни, а как высокую Миссию. Средствами искусства он выполнял, в конечном счете, ту же задачу, которую ставили перед собой хасидские мистики: выявлял, чтобы вернуть их к первоисточнику, искры божественного огня, скрытые в земных вещах, и в экстатическом озарении проникал, по собственным словам, «в сердцевину мироздания».
Марк Шагал был, как известно, прямым потомком художника XVIII века, расписавшего Могилевскую синагогу. Не менее известно, что он являлся также наследником духовной традиции хасидизма XVIII - начала XX века и стоящей за ней средневековой каббалы. По свидетельству современника первых хасидов, которое приводит в своей книге Гершем Шолем, адепты новой веры имели обыкновение «глумиться над изучающими Тору учеными <...> кувыркаясь на улицах и базарных площадях Колиска и Лиозно (местечка, в котором в будущем появится на свет мать Шагала - Н.А.), и совершали публично всякие проделки и дурачества». P(1) Все эти действия имели отнюдь не богоборческий, а благочестивый характер. В них проявлялось понимание мироздания, как игры божественного Промысла, утверждалась угодная Богу радость бытия, а с помощью экстаза достигалось приближение к высшим духовным сферам.
Наталья Апчинская. Театр Марка Шагала. Конец 1910-х - 1960-е годы
Книга известного московского искусствоведа Натальи Апчинской рассказывает о работах Марка Шагала (1887-1985) в области театрально-декорационного искусства и охватывает период творчества художника от 1910-х до 1960-х годов.
Свежие публикации
Наталья Апчинская. Театр Марка Шагала. Конец 1910-х - 1960-е годы. Витебск, 2004. | Музей Марка Шагала
Комментариев нет:
Отправить комментарий